Исчезнувший город.

В исчезнувшем городе слепой музыкант играет фуги Баха на скрипке Страдивари. Обрезанная философия его одиночества  – острый контраст с тем единением, что испытываешь ты с городом, его безумным маскарадом мыслей и чувств. Сегодня – день незапланированных богатств, тебе были обещаны они, и ты украдкой ощупываешь свой карман с самого утра – не потяжелел ли он?…

Хозяйка Арктической Пустоши.

Я хочу раскрасить своим ярким зонтиком перекрестки неба, и зонтик этот непременно должен быть нежно-розовым, как изнанка заячьего ушка. А лучше… Лучше я сделаю зонтик из самой Осени, в ней все цвета, известные мне, а вчера, вчера  я нашла еще два, которых раньше не видела. Я, словно белочка, припасла на зиму эти цвета, на страницах…

Новые знания – и новый ли ты?.

Скажи, ведь ты же закрыт. Нет, не спорь. Ты все знаешь. Все мысли продуманы, и ум твой пустой. Тебе более нечего думать. Ты уже думал – когда-то. “Не впредь, никогда!” – зарекался уверенно. Но отчего же лицо твое вечно подсвечено синим цветом экрана. Ты голоден – это ответ. То, что ты знаешь… Нет, не твое.…

Вдруг.

Я – это Ветер. Я вся – та эмоция, которую несу. И Имя мне – “Вдруг”. Вдруг – и ты меня слышишь. Видишь. Ощущаешь. Я – Вдруг. Вдруг развеселым маленьким комариком я впиваюсь в твою душу, в самую ее сердцевину – и нет больше ничего, что было у тебя без меня. Я – парус на…

Жёлуди в траве

Желуди в нежно-зеленой траве. Из них вырастут молодые, крепкие дубки, свежие и чистые. Желуди не боятся, когда их хрупкая скорлупка лопается, подставляя солнцу уязвимую ничем не защищенную более мякоть. Они лишь смелеют от этого, смеются словно: ” Что ж, втопчи меня в рыхлую влажную землю – она примет меня, взрастит, как любимейшего из своих сыновей,…

Придорожное кафе

В нем зеркало вмещает в себе частичку целой Вселенной в отражении улыбки. Смятая салфетка на круглом одноногом столике придорожного кафе хранит тайны случайных желаний. На завтрак там подают королевские бутерброды в фарфоровых тарелках со сколотыми краями, а с полудня – разогретые вчерашние булочки, и тот, кого ты встретил в этом кафе, навсегда займет пустующий стул.…

Хочешь, я тебе погадаю?

Я острыми ногтями похожу-повожу по сухой коже твоих ладоней, надолго останавливаясь в линии Жизни. Моя кожа тоже сухая, я как змея сбрасываю шуршащую обертку прежних прикосновений, запахов и звуков.Я прикасаюсь губами к линии Любви.Твоя линия Любви — в твоей впадине над верхней губой, похожей на чайку, там собираются солоноватые капли — не морская ли это…

Мужчина и костюм.

Всё началось в тот день, когда Серега откопал в пыльной нише свой выпускной пиджак. Он напялил его сразу, напялил очень так по-сережиному, сунул шкалик во внутренний карман, а во внешний — несвежий платок, собрав штаны узким ремнем мятыми складками на тощей заднице… На рукаве было замытое под краном пятно от «Агдама», и во всем его…

Я – чужая жена.

Высокие каблуки моих кожаных сапог впивались в тонкую свежую пленку ноябрьских луж. Ты вел меня домой, в мой дом. И этот дом был для тебя навсегда ненавистен — там были звуки семьи, моей семьи — вода, льющаяся из крана, детские вскрики, обрывки телефонных разговоров мужа…Вот только тебе там нет места. Но ты ведешь меня туда,…

Ла́ле.

Ах, Ла́ле, как затейно ты смеешься, вскидывая круглой блестящей головкой, мелко тряся мягкой грудью, поводя сдобно плечами. Мякоть рта твоего, Ла́ле, за коротким застенком зубов – вспороть ее языком, Ла́ле, провести кончиком по своду, по сердцевине самой. Ты квашня, Ла́ле – погрузить в тебя пальцы, обмять косточками, давить ладонями, пока не истечешь пахучей сладостью – и…