Я любила блондина.

    Его светлая челка напоминала мне валансьенское кружево. Мои пальцы дрожали, когда я касалась его увитой синими венами руки.     Я задыхалась, билась в паутине собственной одержимости. Мне казалось, что мои глаза недостойны видеть его – поэтому я прятала их за большими пластиковыми очками.     Я обкрадывала саму себя. Знать бы, как мимолетна…

Я люблю жить.

Подарки- каждый миг.     Я двигаюсь вязко, словно в сгущенном молоке – и так же сладко.     Как же прекрасна жизнь, Господи – снопы жарких искр в камине, отражение поцелуев в зеркальном потолке, погружение души в другую душу…     Мое пространство – связующее звено между мной и целой Вселенной, между огненными сферами…

Лицо Бога.

Через зеркальный космос я выбрасываю вперед руку и касаюсь лица Бога.     У Бога золотые скулы, гладкие словно опалы. Бог разрезает чужие сны красками тропических ветров.   Глаза его искрятся льдами Арктики, чистые, прохладные.     Бог живет в черничных пещерах, гладит по открытым макушкам недвижных Самадхи, вдыхая капли жизни в их ржавеющие суставы.…

Хочу в Альпы.

Солнце – сильное, безграничное. Ветер стеной, упругий, воет хрипло на склоне. Я верю только себе, тело сильное, гибкое. Зрачки за стеклами плотных очков – с кончик иглы.   Здесь нет духоты кабинетов и мягкой пыли подушек, хронического недосыпа и тоннельного синдрома  – лишь бархатная сладость нового снега, выбранные маршруты и трассы, румянец пятнами на щеках, …

В клубе.

Имя – выстрел в упор, навылет.   Я вся горю неоновыми огнями города, стреляю глазами мимо, в сторону – не упустила ли никого?   Истерично  мигают вывески, пульс все чаще, быстрее…   Ты.   Ты сегодня тот, кто останется со мной.   Танец под музыку твоих денег – отражение в поверхности безупречно гладкого льда в…

Взрослая.

Я никогда не любила снег, но сегодня ждала его – он выгодно оттеняет мою кожу, с ним я кажусь лучше, чем есть на самом деле.   Пудры-тени-пуховки-кисти…   Я иду у него на поводу, ему нравится моя естественная красота.  Красота, которая стоит мне всё больших и больших трудов.   Я все еще прячу от него…

Я ждала.

Я так долго ждала тебя – мои ночи выцвели, и луна умирала, когда я говорила ей, что тебя не существует.   В час, когда стрелки бегут в обратную сторону, ты пришел, и мне даже показалось – вот глупая – что ты одет в плащ из серебряной ткани, огромная птица со сложенными крыльями…   Ты обнял…

Маленькая-2.

Я сплю одна, охочусь на неуловимые сны, в которых ты гладишь меня по щекам, и никогда не уходишь с сумерками, в которых ты никогда не оставляешь меня, неблагодарный.   Да плевать мне, слышишь, на Новый Год, на эти салюты и хлопушки, если нет тебя рядом. Я лучше запру себя в ванной, там, где мои соли…

Ведьма схвачена.

Кто-нибудь, согрейте…   Разведены костры, жжет меня пламя, а так холодно, очень холодно… Мои радужки подернуты льдом слез, он сияет мельчайшими колючими кристалликами.   Как светел костер, не должен ведь быть таким ярким…   Чернильная ночь вздрагивает от моего крика.   Жгите, не жгите – я чувствую кожей ваш страх, вашу ненависть ко мне, непохожей,…

Брошенка.

Вот оно, мое минорное восприятие, моя неопределенная реальность.   Слезы – непрошеные, дым – колечками, я бьюсь в агонии, и она – блаженна.   Тоскою сочится все мое существо. Мое знание – это мое клеймо, моя пагуба.   На самом тонком мостике своего сознания я стою, как черная балерина, на носочках, тянусь ввысь, а внизу,…